Автоматический эффект: что происходит с роботизацией в России и в мире
С роботизацией связаны надежды на рост производительности, снижение затрат и улучшение качества продукции. Сфера применения роботов огромная — от автопрома до пищевой промышленности. О том, что происходит в этой сфере, эксперты поговорили на круглом столе в рамках XXVI Апрельской международной научной конференции.
В первой половине 2010-х годов лидером роботизации был автопром, затем с ним сравнялось производство электрических и электронных приборов, отметил научный сотрудник Лаборатории анализа и прогноза экономических процессов НИУ ВШЭ Владимир Артеменко. «Совокупно на эти две отрасли пришлось 58% установок новых промышленных роботов в 2011 году и 47% в 2024-м», — сказал он. В 2020-х годах также наблюдался рост установок новых промышленных роботов в металлургии и машиностроении.
Мировой лидер в сфере роботизации — Корея. В 2024 году там было 1220 промышленных роботов на 10 тысяч занятых в обрабатывающей промышленности. Что касается России, то, по данным Росстата, плотность роботизации увеличилась с 18,9 на 10 тысяч занятых в обрабатывающей промышленности в 2023 году до 29,5 — в 2024-м, привел цифры Владимир Артеменко. По некоторым оценкам, в России в 2025 году было уже 40 роботов на 10 тысяч занятых.
«Сохранение высоких темпов роста (роботизации в России. — Ред.) возможно в случае повышения инвестиционной активности бизнеса в отраслях с интенсивным использованием роботов и расширения мер господдержки», — говорит Владимир Артеменко. Применение роботов, по его словам, актуально для России с учетом дефицита рабочей силы. «Понятно, что сначала используются те типы промышленных роботов, которые дают наибольший эффект, а дальше каждый следующий этап становится более дорогим и будет приносить меньший эффект, чем предыдущий», — предупреждает Владимир Артеменко.
Юрий Симачев
В России роботизация некоторых отраслей сильно отличается от роботизации в других странах, отметил в свою очередь директор по экономической политике НИУ ВШЭ Юрий Симачев. «Мы существуем в условиях очень сильной неопределенности эффектов», — полагает он. На его взгляд, для государства важно, что происходит с рынком, действительно ли с помощью роботизации вытесняется именно рутина.
Как отметил директор практики стратегического и операционного консалтинга Kept Николай Чернецов, можно сколько угодно говорить о необходимости государственного стимулирования и субсидирования роботизации, но «нужна ясная картина, с какими результатами ты выходишь из проекта». Действительно, есть потребность в роботизации в металлообработке и пищевой промышленности, фармацевтике, но массового взрыва роботизации в этих отраслях не заметно, говорит он. Как считает эксперт, точкой роста для роботизации в России может стать сектор фулфилмента, то есть оказания логистических услуг в сфере дистанционной торговли. Здесь роботизация может сократить затраты на упаковку и перевозку товаров. «Есть множество кейсов, когда, условно, реорганизация склада приводила к 50-процентному сокращению трудозатрат на обслуживание этого склада», — сказал Николай Чернецов.
Анна Федюнина
Как отметила заместитель директора Центра исследований структурной политики НИУ ВШЭ Анна Федюнина, нет однозначного положительного влияния роботизации на рынок труда. Так, в США фиксируют устойчивое негативное влияние на занятость и зарплаты, а в Европе наблюдается нейтральный или позитивный эффект. «Развитые системы переобучения и гибкие институты рынка труда смягчают реаллокационные издержки», — поясняет эксперт. В развивающихся странах воздействие зависит от доступа экономики к технологиям.
Влияние роботизации на производительность труда также неоднозначное. Так, рост занятости может нивелировать рост выпуска, эффекты могут проявляться в узком круге «суперзвездных» фирм с малой долей в ВВП. Кроме того, может происходить «переток работников из высокопроизводительных роботизированных отраслей в менее производительные сервисные сектора», наблюдаться «задержка адаптации и проблемы измерения», перечислила Анна Федюнина.
